Boris Dlugosch – Der Mix Sputnik

Mirror

Mirror

On October 4^th, 1957 the space surrounding our planet hosted its first manmade object. It was pretty simple, one object orbiting around nearly 25,000 miles of empty space that surrounds the Earth. Sputnik had the road all to itself as it merrily circled the globe. After three months, Earth’s first artificial satellite took the exit ramp and met a fiery demise as it fell back to the planet.

Since then the orbital highway has become as congested as Route 95 during a snowy rush hour. There are presently 800 satellites orbiting the Earth along with over 20,000 pieces of debris. Unlike Sputnik, most of these objects have remained in orbit and will continue to do so for a long time. Avoiding them is a bit like dodging raindrops during a thunderstorm.

The nice folks at NASA and the Air Force have a considerable amount of their resources dedicated to monitor all this stuff. After all, the “good stuff” up there is mixed together with the “bad stuff” and that’s a bad combo if you want to continue using your GPS or watch HBO.

The International Space Station (ISS) is in the mix as well. All too often the ISS has to move to avoid being hit by debris… same goes for all the “good stuff” and moving isn’t cheap because it requires the use of fuel… a very limited resource up there. Once a satellite’s fuel is depleted, so is the satellite’s mission.

All this holds true for objects that are being tracked but here’s the rub; not every piece of debris can be tracked or discovered quickly enough to move the “good stuff”. That’s not very comforting for those that are currently living up there or the many owners of the remaining “good stuff”.

Plus there are ongoing issues including accidental collisions or worse, intentional collisions (thank you very much China) in orbit. Once object “A” hits object “B” you end up with thousands of additional pieces of debris that have to be added to the 20,000 bits list.

So what can be done? The folks down here on the surface have been trying to figure that out but none of the options are cheap and many are just theories like shooting a laser beam at the unwanted objects or have autonomous cleanup satellites that cleverly remove the offending debris in ways that have yet to be invented.

The clock is ticking and the number of orbital objects continue to multiply like healthy rabbits so don’t be surprised to one day discover that your phone isn’t working very well and that you no longer have 250 channels to watch on your LCD.

Gracias al USHistoryBlog.com, me entero de la existencia de “100 Great Moments in American History You Can Catch on YouTube”, un recurso que podría resultar de gran ayuda para quienes estén interesados o involucrados en la enseñanza de historia norteamericana.  Publicado por OnlineSchool.com, 100 Great Moments in American History You Can Catch on YouTube es una lista de vínculos a  cien vídeos procedentes de YouTube relacionados al desarrollo histórico de los Estados Unidos.

La lista que compone 100 Great Moments in American History está subdividida en ocho categorías. La primera es titulada Inauguraciones presidenciales y recoge vídeos de la inauguración de varios presidentes estadounidenses, entre ellos, Harry S. Truman, Lyndon B. Johnson, Richard Nixon y Barack Obama. Vínculos mundiales, la segunda categoría, recoge vídeos  de eventos de historia norteamericana de trascendencia mundial como el ataque a Pearl Harbor, el caso Watergate y el 11/9. La tercera categoría –Asesinatos históricos–  está dedicada al tema  de los asesinatos políticos y destacan aquí los vídeos relacionados a la muerte de Abraham Lincoln, John F. Kennedy, Martín Luther King, Robert Kennedy y John Lennon. La cuarta categoría es titulada Discursos históricos y recoge los famosos “fireside chat” de Franklin D. Roosevelt y discursos de Malcom X, Ronald Reagan y George W. Bush, entre otros. La quinta categoría es titulada Momentos fuera de este mundo y agrupa vídeos asociados a la carrera espacial (el lanzamiento del Sputnik, el alunizaje, el desastre del transbordador Challenger, etc.). La sexta categoría  nos lleva al mundo cultural, pues agrupa vídeos relacionados a la historia musical estadounidense como la llegada de los Beatles a los Estados Unidos, Woodstock, las presentaciones de los Jackson 5 y los conciertos de Black Sabbath. La penúltima categoría atiende un elemento muy importante de la cultura norteamericana: los deportes. Aquí encontramos vídeos de la pelea de Cassius Clay y Sonny Liston, la victoria del equipo de hockey norteamericano sobre el soviético en las Olimpiadas de  Invierno de 1980 y la participación de Michael Phelps en las Olimpiadas de 2008. La última categoría –Momentos televisivos– agrupa vídeos relacionados con la historia de la televisión estadounidense: I Love Lucy, Star Trek, Saturday Night Live, The Tonight Show, MTV,  The O´Reilly Factor, Survivors, etc.

A pesar de que la selección de algunos vídeos podría ser cuestionada, 100 Great Moments in American History You Can Catch on YouTube constituye una herramienta útil para la enseñanza y el estudio de la historia de los Estados Unidos.

Norberto Barreto Velázquez,

Lima, Perú, 29 de noviembre de 2009

Phonique-Resident (Sputnik)

Mirror

Mirror

En 1957 muchos jóvenes estaban viendo por primera vez en televisión, los primeros vehículos espaciales tripulados por rusos y estadounidenses en órbita alrededor de la Tierra. Unos acontecimientos que causaron mucho interés y seguimiento.

Al norte de Italia en Turín,  entre 1957 y 1965 dos jóvenes hermanos  radioaficionados, crearon la primera estación de seguimiento, la Torre Bert. Su objetivo era captar las señales de telemetría y otros enlaces descendentes de datos, de los primeros satélites lanzados por Rusia y la NASA.

“Con una habilidad extraordinaria y unos equipos fuera de lógica lograron su objetivo”.

Los constructores de esta notable y única estación fueron los hermanos, Achille y Gian Battista Judica. Un hobby por la radio que comenzó en 1949 mientras vivían en Erba, una pequeña población de la región italiana de Lombardía.

Achille con 16 y Gian con sólo 10 años trataron de engatusar a su padre, para construir una estación de onda corta. El padre les contestó, que “no podían perder el tiempo, cuando deberían estar estudiando”. Tuvieron mejor suerte con su madre que accedió a sus súplicas. Con la aportación materna compraron excedentes de equipos de radio que el ejercito de los EEUU puso en venta. Unos precios de ganga que se pusieron al peso, 5 centavos de dollar por 0,45 kg. Los hermanos Battista gastaron unas 300 libras.

Después de la reconstrucción, limitando sus propias necesidades, pronto comenzaron a comunicarse en código con nuevos amigos de todo el mundo. La afición por las ondas comenzaba a acaparar por completo los pensamientos de los dos hermanos.

Sputnik

Diez años más tarde, en 1959 la familia se trasladó a Turin. En esas fechas los lanzamientos de satélites habían comenzado y como no, este acontecimiento les fascinaba. “Había un nuevo mundo ahí fuera” y “queremos ser parte de ella“.

Fue el comienzo del proyecto de la Torre Bert.

Con unos gastos millonarios realizados por los gobiernos para el seguimiento,  Gran Bretaña  gastó 4.500.000 dólares en Jodrell Bank, y los EEUU 15 millones en Tyngboro, los chicos de la Torre Bert con la ayuda de un contratista construyeron una antena de plato por 3.200 dólares.

Con un saldo de 30 dólares en sus cuentas de ahorro,  el proyecto podía quedar inacabado, así que tuvieron que recurrir a su habilidad e imaginación para concluir su sueño. De depósitos de chatarra consiguieron algunos materiales, entre ellos  un volante de automovil y piezas de rodamientos de camión.

Con un pequeño Fiat 600 cargaron decenas de tubos de hierro y chapas de aluminio para dirigirse a un viejo bunker de la Segunda Guerra Mundial. Allí pusieron manos a la obra en un concierto de martillazos y taladros dirigidos por su audaz ingenio. Un modelo lejos de sus sueños pero en definitiva su particular control de seguimiento espacial tipo Cabo Kennedy.

Para completar el seguimiento 15 entusiastas jóvenes del espacio fueron reclutados, entre ellos María Teresa la hermana de los chicos. Una adolescente que se encargaría de una de las tareas más difíciles. En plena enseñanza del ruso, ella sería la encargada de traducir los mensajes de los vuelos tripulados por soviéticos.

Los chicos querían organizar una cobertura electrónica de toda la Tierra, la novia de Gian, Laura Furbatto fue la encargada de reclutar otros observadores del espacio, radioaficionados y amigos repartidos por todo el mundo. Desde Tahití en el Pacifico, Angola en Africa o Argentina en América del Sur.

Finalmente fueron capaces de grabar las conversaciones entre los astronautas y sus respectivas estaciones de tierra. Comunicaciones procedentes de las misiones Sputnik y Explorer, misiones a la caza de la hegemonía espacial.

En la corta vida de la Torre Bert fueron interceptados algunos mensajes notables desde el espacio. Mensajes como por ejemplo el “SOS al mundo entero“, venía de un vehículo espacial en movimiento y se repitió tres veces. Tres días después Rusia admitió el fracaso de una de sus misiones, pero no mencionó nada de la tripulación. El 17 de mayo de 1961, las voces de dos hombres y una mujer fueron oídos en una conversación desesperada…”Vamos más lento,…el mundo nunca sabrá de nosotros“.

Tal vez el mensaje más conmovedor fue un hecho sin palabras a principios de febrero de 1961. Interceptaron unos registros del corazón de todos los astronautas que estaban monitoreados automáticamente, acompañados de sonidos de respiración dificultosa. Gian tomó las cintas de grabación para mostrarlas al famoso cirujano de corazón , el dr. A.M. Dogliotti. Su veredicto: “Esto son corazones de hombres moribundos.”

Los hermanos estaban firmemente convencidos de que los rusos pasaron libremente de la vida humana para lograr sus éxitos en el espacio. Todo en una época en que la Unión Soviética tuvo dos programas espaciales, uno público y el otro oculto, en la que misiones mucho más atrevidas y en ocasiones abiertamente suicidas se intentaron con el fin de implantar su hegemonia espacial sea cual sea el coste.

Claro esta que la perdida de astronautas en el espacio forma parte de una leyenda, nunca reconocida por los rusos y nunca demostrada por otras fuentes.

Los hermanos Achille y Gean Battista Judica fueron objeto de un documental en el 2007, “I pirati dello spazio“,(el pirata del espacio), también un artículo sobre las grabaciones fue publicado en la muy sensacionalista revista de ciencia Fortean Times, e incluso una dramatización de la historia fue transmitida por la BBC radio el 4 de mayo de 2009. “Listen Up” de Glen Neath.

Más información y fotos en Judica Cordiglia, en The Lost cosmonauts, Readers Digest y Wikipedia.

Como no, una historia que tiene su parte de sensacionalista y que existen opiniones contradictorias como en Svengranh en Aerospace Web y en Astrosurf

Video repercusión que tuvo en su momento:

Em homenagem aos 52 anos desde que a antiga União Soviética lançou o Sputnik a mintpass criou o  “Mint Sputnik”, principalmente devido ao significado da palavra Sputnik: “companheiro de viagem”.

Este companheiro de entretenimento é a certeza de obter seus olhos e mente em linha reta no espaço. É um projetor diferente e com design bem bacana.

O projeto não apenas se parece com o Sputnik, como também tem um controlador central.

Ele tem todos os controles normais – on / off, próximo / anterior, ângulo de foco, canal, volume, tem um relógio, rádio e outras funções para música, também uma sensação de 1950.

As informações são mostradas em preto e branco sobre ele, e ele tem o clássico  painel da TV.

Na parte de trás do centro de controle há uma porta USB, slot para cartão SD, e tomada de fones de ouvido. Bluetooth, Wi-Fi e ZigBee são suportados.

Vi aqui!!

Роджер Д. Лониус

Мечты о технологическом успехе

Печали Джона Хагена и его коллег в “Ночь спутника”, усиленные более поздними достижениями Советского Союза в области космонавтики растянулись на долгий период. На протяжении всей истории Америки, особенно это касалось двадцатого века, отличительной чертой ее жителей был интерес к технике и тем выгодам, которых она позволяет достичь. Историк Перри Миллер написал про пуритан Новой Англии, которые использовали техническую мысль чтобы превратить девственную равнину в свой “Город на холме”: “они кинулись в водоворот технологий; вопили от восторга посреди этого вопопада; и кричали друг на друга, когда очертя голову кидались в стремнину, которая стала их судьбой”. С тех пор Соединенные Штаты обрели славу создателей технологий и технических систем, изобретателей величайших аппаратов и их деталей.

Восприимчивые иностранцы могли восхищаться достижениями США в области политики и общественной жизни, демократией и плюрализмом, но прежде всего они отдавали дань техническому уровню развития Соединенных Штатов. Америка была не родиной не только Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Авраама Линкольна, Фредерика Дугласа и Элизабет Кэди Стэнтон, но и Томаса Эдисона, Генри Форда, Администрации долины Теннесси и Манхэттенского проекта. Все это – и люди и достижения – укрепляло веру американцев в то, что их нация была титаном в мире технологий. Успешный запуск “Спутника – 1″ в СССР в значительной мере поколебал уверенность в изобретательности американцев, и вызвал сомнения по поводу возможностей США в самых разных областях, в том числе в уже реализующихся проектах. Отставание же в такой области науки наиболее сильно вредило имиджу государства.

Американский ответ “Спутнику”

Сочетание технического и научного прорыва, политическая борьба с Советским Союзом и изменения в настроениях общества касательно полетов в космос склонили в 1950-ые годы государственную политику к претворению в жизнь достаточно агрессивной программы по космическим разработкам. Это дало себя знать в 1952 году, когда Специальный Комитет по МГГ начал планирование международных научных исследований по изучению геофизического феномена. Было принято решение, что самым важным периодом изучения станет время с 1 июля 1957 года по 31 декабря 1958 года, в частности, из-за предсказанного повышения солнечной активности. Во время встречи в Риме в октябре 1954 года Совет принял еще одну резолюцию – о запуске искусственных спутников во время МГГ с целью составить карту поверхности Земли. Советский Союз незамедлительно заявил о готовности запустить на орбиту спутник МГГ, предполагая, что США сделает то же самое. Все это, вкупе с программой по разработке военных спутников определило план и порядок исследований в области освоения космоса в 1958 году. В следующем году Соединенные Штаты объявили о старте собственной программы запуска спутника МГГ – проекта “Авангард”

Пока продолжался фурор, вызванный запуском “Спутника – 1″ и “Спутника – 2″, многие обвиняли правительство Эйзенхауэра в том, что оно позволило Советскому Союзу взять верх над США. Вернулось к жизни популярное мнение, гласящее, что Эйзенхауэр – обаятельный человек, но некомпетентен как руководитель; президент, не справляющийся со своими обязанностями, развлекающийся ничегонеделанием и игрой в гольф. Демократ Герхард Меннен Уильямс, губернатор штата Мичиган даже написал на эту тему стихотворение:

Маленький “Спутник”, высоко ты летишь,
в тебя встроен московский передатчик.
Ты говоришь миру, что это – небо “красных”,
а Дядя Сэм спит.
Ты говоришь, где ровно, а где ямы -
обо всем известно Кремлю.
А мы надеемся, что наш гольфист сможет хотя бы
подготовить нас к неожиданностям.

В тот же вечер 4 октября лидер сенатского большинства, демократ Линдон Бейнс Джонсон (штат Техас) устраивал одно из традиционных барбекю на своем ранчо LBJ в Техасе. Во время вечеринки он услышал по радио о запуске “Спутника 1″. Как и обычно, Джонсон повел своих гостей на ночную прогулку по ранчо к протекавшей неподалеку реке Педерналес, но его мысли все время возвращались к космосу, пока он размышлял над советским триумфом. Джонсон вспоминал: “В тот момент небо как-то необычно показалось чужим. Я помню тот шок, который пережил, когда понял, что другая нация одержала победу над нашей великой державой в области технологий.”

Джонсон понимал, что следовало предпринять какие-то шаги для решения этой проблемы. 25 ноября 1957 года он открыл слушание в подкомитете сенатской комиссии по делам ВВС. На нем рассматривался весь диапазон американских оборонных и космических программ в свете “спутникового кризиса”. Были выявлены недостаточное финансирование и отсутствие должной организации в проведении исследований космоса. Ответственность за вышеперечисленное возложили на президента и республиканскую партию. Один из помощников Джонсона, Джордж Риди, выразил в чувства большей части американцев так: “Дело в том, что мы больше не можем думать, будто русские отстают от нас в технической сфере. Им понадобилось четыре года, чтобы вслед за нами изобрести атомную бомбу, и девять месяцев для изобретения водородной. Теперь, когда они запустили спутник, уже мы должны догонять их.”

Не умаляя правомерности заявлений Джонсона, следует сказать, что он, безусловно, понимал и использовал все политические возможности, возникшие в результате запуска спутника. С первых лет холодной войны республиканцы были оппозиционной партией. Именно они раскритиковали политику президента Гарри Трумэна в 1949 году за отставку лидера Народного Китая Чан Кай Ши и его замену коммунистическим правительством во главе с Мао Цзедуном, а в 1950 году – за вторжение коммунистов в Южную Корею, закончившееся практически ее капитуляцией. Республиканец Джозеф МакКарти, сенатор от штата Висконсин, воспользовался этими, да и другими немаловажными и спорными событиями, для того, чтобы обвинить демократов в слишком мягком отношении к коммунизму и попустительстве в распространении “красной угрозы” по всему земному шару. Эти обстоятельства и позволили республиканцам посадить в 1952 году в президентское кресло Дуайта Эйзенхауэра и обеспечить республиканское большинство в Конгрессе. Теперь ситуация повернулась другой стороной, и можно было использовать против республиканцев те же факты, с помощью которых они так эффектно победили демократов – соперничество с Советским союзом в рамках холодной войны.

В свете происходящего правительство Эйзенхауэра было вынуждено действовать быстро, чтобы восстановить доверие внутри страны и престиж за ее пределами. Первой ощутимой попыткой отобрать у СССР лидерство в космических технологиях можно назвать заявление Белого Дома о тестовом запуске проекта “Авангард” 6 декабря 1957 года. В надежде на восстановление доверия общества на церемонию запуска были приглашены журналисты, но результат оказался плачевным. Во время последовательности зажигания топлива ракета поднялась примерно на три фута (91,5 см) над платформой, начала трястись и вскоре загорелась. Джон Хаген, не щадя себя готовивший ракету к полету, был деморализован. Но после следующего теста ему стало еще хуже. 5 февраля 1958 года ракета-носитель проекта “Авангард” поднялась на высоту трех миль (6,5 км) и взорвалась. После такого публичного провала Хаген готов был расплакаться, и многие его коллеги считали, что карьера его тогда же и закончится, ведь никто больше не доверит ему такой ответственный пост.

Взрыв ракеты Vanguard на старте 6 декабря 1957

Во время этого кризиса армия привлекла на помощь обаятельного Вернера фон Брауна и его команду ракетчиков, иммигрировавших в США из Германии после Второй Мировой Войны, – и смогла предать забвению неудавшийся запуск спутника МГГ. Проект “Эксплорер” был претворен в жизнь в рекордно короткие сроки. После двух провальных запусков, заставивших поволноваться наблюдателей и вызвавших опасения, что США не сможет повторить успех Советского Союза в области космонавтики, 31 января 1958 года, в 22:35 с полигона на мысе Канаверал во Флориде поднялась ракета-носитель “Джуно 1″, уносящая спутник “Эксплорер 1″. Средства обнаружения проследили курс ракеты до верхних слоев атмосферы, но узнать, достигла ли она орбиты, удалось не сразу.

Вернер фон Браун, готовившийся вместе с чиновниками из Министерства обороны к пресс-конференции в Пентагоне, получил с мыса(Канаверал) информацию о успешном запуске и рассчитал что телеметрия с Эксплорера 1 должна быть получена на станциях слежения на Западном побережье точно в 00.41. Но время пришло, а он всё ещё ждал связи со спутником. Наконец в 00.49 станция слежения JPL(ЛРД, Лаборатории реактивного движения) подтвердила прохождение Эксплорера 1. Задержка означала всего лишь немного более высокую орбиту и следовательно требовалось больше времени для прохождения лишнего расстояния.

На борту спутника был маленький прибор, фактически счётчик Гейгера для измерения радиации вокруг Земли, собранный Джеймсом Ван Алленом, физиком из университета Айовы. Данные с этого прибора подтвердили существование магнитного поля Земли и обнаружили то, что было названо радиационными поясами Ван Аллена. Это явление частично управляет электрическими зарядами в атмосфере и солнечном излучении, достигающим земли. В тот же день 1 февраля 1958 года, чуть позже, прошла пресс-конференция в Национальной Академии Наук, где фон Браун, Ван Аллен и директор JPL Уильям Пикеринг объявили об успехе. Фотография с тремя улыбающимися людьми, держащими модель Эксплорера 1 в натуральную величину над головами в честь запуска первого американского искусственного спутника, появилась на следующий день на передовицах газет. Проект Авангард также получил дополнительное финансирование для более быстрой деятельности и наконец 17 марта 1958 года Авангард 1 достиг орбиты, подтвердив существование радиационных поясов и оценив их опасность.

Пресс-конференция о запуске первого американского спутника. Стоят: Уильям Пикеринг, Джеймс Ван Аллен и Вернер фон Браун

Рождение НАСА

Политическое давление на администрацию Эйзенхауэра из-за советских успехов со Спутником спало после запуска Эксплорера 1. Но не настолько, чтобы предотвратить изменения в структуре правительства. Как прямое следствие этого кризиса, зимой 1957-1958 годов администрация прорабатывала с лидерами конгресса законопроект о создании федерального агентства ориентированному на изучение космоса. Той зимой появлялось много предложений, наименее приемлемым, по крайней мере с точки зрения Эйзенхауэра, был план по созданию Министерства науки и технологий, поддерживаемый членом палаты представителей Джоном Макклелланом(демократ, Арканзас) и сенатором Хьюбертом Хамфри(демократ, Миннесота). Но Эйзенхауэр сопротивлялся также и другим, менее амбициозным планам.

Переломным моментом стало 4 февраля 1958 года, когда он сдался и попросил своего научного советника Джеймса Киллиана созвать президентский научно-консультативный комитет(PSAC), чтобы придумать план создания нового космического агентства. Спокойно рассматривая создание нового гражданского космического агентства на протяжении нескольких месяцев, PSAC работал с персоналом конгресса и быстро пришёл к предложению передать все невоенные разработки, относящиеся к исследованию космоса, под управление Национального консультативного комитета по аэронавтике(NACA).

Созданное в 1915 году для содействия развитию авиации в США, NACA долго была маленькой, плохо организованной и элитарной организацией, известной как за свою техническую компетентность, так и за аполитичную культуру.В 50-е годы NACA также продвигался в в области исследований и разработок связанных с исследованием космоса, благодаря работе группы космического назначения под руководительством Роберта Гилрута. Хотя NACA было полностью гражданским агентством, оно часто работало в тесном контакте с вооруженными силами, помогая решать исследовательские проблемы связанные с аэронавтикой и также находило применения им в гражданском секторе. Его гражданский характер; его признанный передовой опыт в области технической деятельности; и его тихий, погруженный в науку образ – всё это сделало его привлекательным выбором. Оно удовлетворяло требованиям к вынужденной работе, предусмотренной Эйзенхауэром без обострения напряжения в Холодной войне с Советским Союзом.

Эйзенхауэр согласился с рекомендациями PSAC и авторами законопроекта, чтобы расширить NACA в учреждение, занимающееся обширной миссией по “планирования, управлению, и проведению авиационной и космической деятельности”; привлекать научное сообщество страны в этих мероприятиях, а также широко распространять информацию об этих мероприятиях. Администратор, выбранный президентом, должен был быть главой Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Летом 1958 года Конгресс США принял “Закон об аэронавтике и исследовании космического пространства”, и президент подписал его 29 июля 1958 года. Это положило конец дискуссии о типе организации, которая должна была быть создана и другие планы тихо исчезли. Новая организация начала действовать с 1 октября 1958 года, менее чем через год после запуска Спутника 1. Её первой задачей было развитие программы пилотируемого исследования космоса. НАСА продолжает руководить пилотируемой космонавтикой Соединенных Штатов до сих пор.
http://translated.by/you/sputnik-and-the-origins-of-the-space-age/into-ru/trans/
Оригинал (английский): Sputnik and the Origins of the Space Age
Перевод: © Martest, nicky, rozenfag.
Лицензия: Public Domain

translated.by – переведено толпой

Роджер Д. Лониус

Введение

Мало кто из американцев считал, что приём в советском посольстве в Вашингтоне в пятницу, 4 октября 1957 года, будет чем-то экстраординарным. Приём был закономерной кульминацией серии международных научных конференций, продолжавшихся целую неделю. Кроме того, в жестоком мире холодной войны и обоюдных происков США и СССР, это была еще и возможность провести разведку с целью обеспечения безопасности и получить крошечное преимущество перед соперниками. Но на этот раз все должно было быть по-другому. Преимущество было получено, вот только его нельзя было назвать небольшим. В тот вечер заявление Советского Союза в значительной степени изменило курс холодной войны.

Доктор наук Джон Хаген рано прибыл на торжество – он хотел пообщаться с некоторыми советскими учеными, с которыми подружился за годы совместной работы в международных научных организациях, и узнать их подлинное мнение о попытках запустить искусственный спутник в рамках научно-исследовательской работы, известной под названием “Международный геофизический год”(МГГ). Являясь старшим научным сотрудником научно-исследовательской лаборатории ВМС, Хаген возглавлял американский проект по запуску спутника под кодовым названием “Проект Авангард”. Проект не укладывался в график и превышал бюджет. Как обстояли дела в Советском Союзе – так же, или запуск должен состояться, как и запланировано, в 1958 году?

Последняя неделя выдалась для Хагена тяжелой. 30 сентября, в понедельник, международная научная организация CSAGI (Специальный комитет по международному геофизическому году) открыла в вашингтонской Национальной Академии Наук шестидневную конференцию, посвященную разработкам в области ракет и спутников в рамках МГГ. Ученые из Соединенных Штатов, Советского Союза и пяти других государств встретились, чтобы обсудить индивидуальные планы и выработать протоколы совместного использования научной информации и открытий. Однако, намеки советских ученых заставили участников конференции теряться в догадках. Отдельные представители СССР упоминали, что запуск спутника может состояться уже через несколько недель, а вовсе не месяцев, как было заявлено в официальном графике. Хаген опасался, что слова, невзначай оброненные в первый день встречи советским ученым Сергеем Полосковым, слова о том, что Советский Союз находится “накануне запуска первого искусственного спутника Земли”, были не только хвастливо-риторическими. Что же неожиданный запуск советского спутника принесет проекту “Авангард” и Соединенным Штатам в целом?

Хагену не пришлось долго дожидаться ответа на свой вопрос. Приглашенные собрались в актовом зале на втором этаже посольства около шести часов вечера. Присутствовавшему на приеме Уолтеру Салливану, журналисту, работавшему в “Нью-Йорк Таймс”, позвонил возбужденный руководитель вашингтонского отделения газеты. Салливан узнал, что советское новостное агентство ТАСС только что объявило о запуске “Спутника – 1″ – первого в мире искусственного спутника Земли. Вернувшись в зал, он отыскал члена американского Комитета по МГГ Ричарда Портера и прошептал: “это произошло”. Портер тоже подозревал, что запуск должен вот-вот начаться, но когда он услышал эту новость, его и без того румяное лицо покраснело еще больше. Он начал проталкиваться сквозь толпы ученых, политиков, журналистов, случайных людей и шпионов в поисках Ллойда Беркнера, официального представителя США в комитете по МГГ.

Спутник-1

Узнав новости Беркнер продемонстрировал характерные для него изысканные манеры джентельмена с Юга. Он похлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание собравшихся, и попросил тишины. “Я хочу сделать объявление, – заявил он. – Только что я получил информацию от “Нью-Йорк Таймс” – русский спутник находится на орбите, на высоте 900 километров. Мне бы хотелось поздравить советских коллег с их достижением”. Лицо стоящего в другом конце зала Хагена побледнело. Они обогнали космический проект “Авангард”. Неужели они и в самом деле – величайшая нация на Земле, как хвастливо заявляют всем, кто готов слушать, их предводители? Неужели они действительно собираются закопать нас, как сказал советский премьер Никита Хрущев на ассамблее ООН? Что же нужно предпринять Соединенным Штатам, чтобы восстановить международный авторитет?

Внутреннее смятение, овладевшее Хагеном в ночь “спутника”, ночь с четвертого на пятое октября, отразилось и в настроениях американского общества в последующие дни. Даже два поколения спустя после этого события нелегко выразить словами реакцию американцев на запуск советского спутника. Наиболее точно царившее пятого ноября настроение характеризует слово “истерия”. За ней последовали массовое душевное смятение и переоценка ценностей, в то время как общество США из сил выбивалось пытаясь ответить на вопросы, промелькнувшие в голове у Хагена. Почти сразу же в американский лексикон вошли два словосочетания для обозначения времени: “до спутника” и “после спутника”. А вскоре их заменило другое – “Космическая Эра”. Она началась с запуском “Спутника – 1″, и с тех пор мир изменился навсегда.

“Спутник – 1″, запущенный 4 октября 1957 года с советского ракетного полигона, находящегося в пустыне недалеко от Тюратама (Казахстан), представлял собой не слишком эффектное зрелище, и, возможно, не заслужил той реакции, которую вызвал в обществе. Это была двадцатидвухдюймовая (55,88 см) алюминиевая сфера с четырьмя гибкими пружинными усами антенн. Весил спутник всего 183 фунта (83 кг) и двигался по эллиптической орбите, совершая полный оборот вокруг Земли каждые 96 минут. На нем был установлен миниатюрный радиомаяк, издававший сигналы через определенные промежутки времени, в результате чего с помощью телеметрической связи можно было определить его точное расположение над поверхностью Земли. Некоторые сторонники холодной войны в США считали, что таким образом в СССР собирали информацию о потенциальных целях для баллистических ракет, но это утверждение весьма сомнительно. Через три месяца после запуска, 4 января 1958 года, спутник сошел с орбиты.

Ученые незамедлительно перенесли прием, посвященный МГГ, на крышу здания советского посольства, чтобы можно было наблюдать за небом; но невооруженным глазом разглядеть спутник было невозможно. Тем не менее, еще до того, как о его существовании стало известно, “Спутник – 1″ дважды пролетел над территорией США, не замеченный средствами обнаружения. На следующее утро во время конференции МГГ лидер советской делегации Анатолий Благонравов подробно рассказал о запуске и самом космическом летательном аппарате. Специальный Комитет по МГГ поздравил ученых Советского Союза с научным достижением. Но то, о чем думали многие представители науки и политики США осталось невысказанным: СССР провел огромной важности пропагандистскую акцию, – теперь можно было достоверно заявить о лидерстве Советского Союза в области науки и технологии. Международный авторитет СССР заметно укрепился той ночью.

Когда президент Эйзенхауэр и другие видные люди в правительстве также поздравили Советский Союз, попытавшись снизить важность факта запуска, они неверно оценили реакцию общества на это событие. Между тем, запуск “Спутника – 1″ представлялся американцам вторым Перл-Харбором. Для среднего обывателя он стал шоком, показателем кризисного положения США в начале космической эры. Создалось впечатление отставания в технике, – и все это послужило толчком к новым исследованиям в области космоса, развитию технических и научных образовательных программ, выдаче лицензий новым организациям, занимающимся космическими разработками и исследованиями. Дело было не только в том, что советский спутник первым вышел на орбиту – “Спутник 1″ весил почти 200 фунтов (90 кг), в то время как предполагаемый вес американского спутника, который должен был стартовать в рамках проекта “Авангард”, составлял всего 3,5 фунта (1,6 кг). В конце 50х годов, в обстановке холодной войны, такое несоответствие возможностей предвещало угрожающие последствия.

Еще до того как впечатления от “Спутника – 1″ успели подзабыться, Советский Союз нанес новый удар. Менее чем через месяц, 3 ноября 1957 года, был запущен “Спутник – 2″, на борту которого находилась собака, Лайка. Если первый спутник весил менее 200 фунтов (90 кг), то вес этого летательного аппарата составлял 1120 фунтов (508 кг). “Спутник – 2″ находился на орбите почти 200 дней.

http://translated.by/you/sputnik-and-the-origins-of-the-space-age/into-ru/trans/
Оригинал (английский): Sputnik and the Origins of the Space Age
Перевод: © Martest, nicky, rozenfag.
Лицензия: Public Domain

translated.by – переведено толпой

A very big thank you to Sputnik for allowing us to broadcast Part 2 of his mix “Tear the Fabric of This Whole World Apart” on last Saturday’s show.  Also, a very big thank you to Mezerik for help with negotiations.

Tracklist

Sven Weisemann | Xine Rising | Wandering
Luke Hess | Reel Life (cv313 Dimensional Space Mix) | Echocord
Rhauder feat. Paul St. Hilaire | No News (Marko Fürstenberg Remix) | Ornaments
Redshape | White | Delsin
Benzo | Sibiria (Mania Remix) | Sex Tags Mania/Laton
Silent Servant | La Noche | Historia y Violencia
DJ 3000 & Esteban Adame | Midnight Express (Ben Sims Remix) | Motech
Ben Sims | Smoke Machine | Theory
Nuke | Kamikaze | Code Records
Zix | Multivitamins | Common Good
Dominik Muller | Silesian Boy (Exium Remix) | Nheoma
Bad Cop Bad Cop | Body Lotion | MNX Recordings
C. Mantle | That Other Eden | Handsette Recordings
Scorn | Gravel Bed (Bracket Remix) | Combat Recordings
Bracket | Butters Bounce | Coin Operated
Tyrell Corporation | Together Alone | Clone West Coast Series

Radio Relay #8 was a 2 hour extended show which included a 30 minute mash-up of oldschool including tracks by Bug Kann and the Plastic Jam, Mental Cube, Earth Leakage Trip, Shades of Rhythm, LFO, and Psychotropic.

Radio Relay #8 can be downloaded here

Please head over to www.radiorelayfm.com to explore some of the other media options available to you such as Podcasting and installing our acclaimed Widget for Mac OS.

Both parts of the mix by Sputnik are available for download on littledetroit

Moguai – Resident (Sputnik)

Mirror

Mirror

Mirror

Se você costuma ver objetos estranhos no céu e gostaria de tirar suas dúvidas se se tratam de algum disco voador causando blecautes por aí, seus problemas acabaram. Como ótimo tira-dúvidas, indico o sítio Heavens Above.

É um sítio bem bacana e que mostra a posição atual da ISS (Estação Espacial Internacional), do famoso telescópio espacial Hubble, e dos mais variados satélites artificiais.

Além disso, ainda mostra cartas do céu (não são mapas astrais, por favor…) com as posições de cometas e asteróides.

Para quem mora longe de grandes centros urbanos e, de preferência mais próximo da linha do Equador, este sítio torna-se uma ótima ferramenta para quem queira acompanhar algum “iridium flare“.

Não se preocupe que não se trata de nenhuma marca de naves espaciais. Isto nada mais é do que satélites artificiais que circundam nosso planeta e que logo ao pôr do Sol (para alguém em solo) ainda refletem a luz deste. E, diga-se de passagem, é algo muito bonito de se ver.

São famosos por serem pontos avermelhados, sem o piscar típico de aviões, e bastante rápidos ao cruzar o céu. Em condições climáticas e geográficas propícias, chegamos a ver alguns num único início de noite. A própria ISS quando a vemos, é espetacular. Parece um farol!

Também sugiro um ótimo filme chamado Céus de Outubro. Ele aborda uma história real de um jovem adolescente que ao ver um iridium flare decide que quer trabalhar como construtor de foguetes. O detalhe é que a luz que ele viu era do Sputnik… Daí em diante quem quiser saber mais detalhes que assista o filme.

Taí uma ótima dica para o próximo apagão. Mas lembre-se antes de consultar os videntes pra saber quando ocorrerá o próximo blecaute. Assim, você poderá escolher seus alvos com calma.

Boa caça às bruxas aos satélites!!

“The question we ask today is not whether our government

is too big or too small, but whether it works.”

President Obama, Inauguration Speech, January 2009

Federal involvement in local education, while certainly controversial, is not new.  Political forces at work in the 1950s and 1960s set the stage for the growth of national education policy, currently embodied in No Child Left Behind.  Events such as the baby boom, the Sputnik crisis, and the Civil Rights Movement may seem irrelevant to this topic, but the U.S. government’s and public’s reaction to them have had long-lasting repercussions in public education.  At every step of the process of increasing federal involvement, opposition arose against measures that would increase the federal government’s power.  Proponents of states’ rights, the Catholic Church, and those representing its interests, and those concerned about accountability for and efficacy of large government programs all shaped the political environment education policymakers encounter today.

World War II drove a revival of the U.S. economy and its conclusion was coupled with a giant surge in the national birth rate.[1] When baby boomers were ready for school, America’s public schools were not ready for them.  The sudden, added stress caused a “crushing burden on facilities” and a severe teacher shortage (Cross, 2004), while local governments scrambled for funds to build more schools quickly.  Although the public was demanding federal construction aid, the Cooper Bill (1956) and its successors over the following decade were all defeated in Congress due to heated controversy about race.  Despite the fact that the federal government did not provide funds for building schools, Cross notes, “although most characterized construction support as a temporary or emergency measure, others felt that this would provide the opening for general aid.”  Both general aid and construction aid went unfunded, but public demand for them illustrates the willingness to allow, if not the new expectation of, federal involvement in education.

In 1957 Americans were dismayed to learn that the Soviet Union had successfully launched the satellite Sputnik.  As with the release of A Nation At Risk 34 years later, fear that the U.S. was falling behind other countries precipitated swift policy action. Within a year, Congress was voting on “a series of crash programs, mostly at the college level, supporting math, science, and foreign language instruction” (Cross, 2004).  Two of these were the Education Development Act of 1958 and the National Defense Education Act.  The public obsession with winning the “Space Race,” in which traditional patriotism was amplified by Cold War fears, led even conservative national legislators to approve these measures.  The immediate purpose of Sputnik-motivated legislation was to prepare America’s young people to compete in math and science on an international level, but the very real domestic derivative was the expansion of the federal role in education.

No discussion of education policy during the 1950s and 60s would be complete without an analysis of racial politics. The judicial branch was the first to insert itself into local school politics.  The National Association for the Advancement of Colored People (NAACP) won court battles in Sweatt v. Painter and McLaurin v. Oklahoma State Regents in 1950, and took the ultimate prize in the 1954 Brown decision.  After 58 years of failure to enforce the “separate but equal” policy established in Plessey, the U.S. Supreme Court asserted its own strength by imposing desegregation on local school districts.  A group of civil rights supporters in the House and the Senate, in consultation with the NAACP, followed the courts lead by drafting an amendment (first to the Cooper bill, then to many others) mandating that “each state receiving funds certify that their schools were desegregated” (Cross, 2004).  Facing vehement opposition, these so-called “Powell amendments[2]” were one reason that construction and general aid bills were not passed.  The deadlock over race, which kept so much federal funding for schools from being distributed between 1955 and 1964, was finally put to rest with the passage of the Civil Rights Act, allowing for vastly increased federal influence in education.

Several groups fought against the expansion of the federal role in education.  Perhaps the most fervent opposition came from Southern congressmen advocating states’ rights.[3] McGuinn (2006) observes that, although states welcomed additional funding, they were less inclined to towards the strings attached.  Some argued, since the U.S. Constitution never refers explicitly to education, the entire endeavor should fall to the states under the 10^th Amendment.  Many Southern Democrats voiced the concern that, “the needy are being used as a wedge to open the floodgates,” (Cross, 2004).  Mistrust of big government interference led to votes against federal education acts, even when that meant forgoing large financial incentives for constituents.

Race and religion proved themselves to be the greatest stumbling blocks for general aid.  Catholic organizations and politicians, while strongly supporting general aid, believed that parochial and private schools should be eligible for federal funds.  They balked at the when the Hovde Task Force suggested made recommendations that included supporting only public schools, although America’s first Catholic president, John F. Kennedy, was politically bound to extol the wisdom of separation of church and state.  The private school debate was equal to the issue of race in the way that it impeded the passage of general aid bills, and was only remedied in 1965 when John Brademas brokered a compromise between the Catholic Welfare Association and the National Education Association (NEA) at an intimate dinner meeting.  The concept that emerged, the “child benefit theory,” tied specific funds to specific children, so that, at least theoretically, government funds were not being distributed to religious institutions.  A policy of general aid, so long debated, would never be inacted, but the new “picket fence federalism” would provide categorical aid to particular groups of students.

Some federal legislators supported the expansion of the federal role in education in theory, but were concerned about how federal money was being spent.  During the drafting of the Elementary and Secondary Education Act (ESEA), Senator Robert Kennedy voiced concerns that school districts would not be held accountable for Title I money.  Other congressmen and policymakers turned to social scientists for answers about how to best spend federal money, but were met with a slew of clashing answers and little consensus. Cross (2004) describes the ensuing confusion: “The mix of programs established under ESEA reflected the substantial disagreement over the precise cause of educational inequalities among poor children and over the best strategies for eradicating them.”  There was also debate over the ideal size and power of the federal education bureaucracy, at that time part of the larger Department of Health, Education, and Welfare (HEW).  Though these individuals and groups agreed that the federal government should play a large part in American education, there was no consensus on how the funds should be spent, how to effect the most positive change, or how to administer new programs.

The struggle over the size and scope of the federal role in education was clearly won by those arguing for increased federal funding and control.  However, many of the dissenting parties made an impact upon the path eventually taken.  The victory of large government proponents culminated in the passage of ESEA in 1965, from which point the federal role in education has grown exponentially.

[2] Named for Education and Labor Committee member Adam Clayton Powell, an influential African American who represented the Harlem district of New York City in the House between 1945 and 1971.

[3] It is likely that much of the “States Rights” argument was a façade for racist motivations, just like in the Civil War.

This week Radio Relay brings you a vinyl only set by Sputnik, resident DJ at DetaTched in Leeds. Sputnik is an avid collector of vinyl and has amassed a serious record collection. He is a true vinyl junkie. He plays techno and varied styles of electronic music. The set we have in store for you was a recording from August which Sputnik mixed in the comfort of his home using fresh vinyl that he had purchased that very day.

No edits, recorded in one take the way it should be.

You can contact Sputnik on myspace here – www.myspace.com/sputnikbaz or on facebook via the DetaTched group here – www.detatched.co.uk/

For any of you that hear something that you wish to purchase yourself in this set, there is a good chance that you will be able to grab most of the records from DS2shop where Sputnik buys a lot of his vinyl. You can get to the online DS2shop here – www.ds2shop.co.uk/

You can also check out what the night “DetaTched” in Leeds has in store in the future on Facebook here – http://detatched.co.uk/ or on myspace here – http://www.myspace.com/detatchedclub

Radio Relay on The Source FM 96.1 (Cornwall) 4.30-6pm every Saturday. Available on
the web (Stream).  For archives of past Radio Relay output, please visit www.radiorelayfm.com

Dzisiaj dwudziesta rocznica obalenia muru berlińskiego. Cała polityczna elita zjechała do Berlina – Lech Wałęsa trąca kostki domina, Angela Merkel króluje w swoim świecie, a Barackowi Obamie smutno, że nie może być w stolicy Niemiec.  Media dogłębnie analizują niegdysiejszą sytuację i patrzą na ręce przemawiającym dzisiaj politykom. Ogólnie rzecz biorąc – opinia publiczna zalewana jest setkami informacji na temat wydarzeń z tamtych lat (i bardzo dobrze).

Ja osobiście ten okres znam jedynie z przekazów werbalnych, zdjęć i filmów. Nijak nie mogę sobie wyobrazić transformacji, która wtedy zaszła. Jakież to szczęście musiało zawitać w serca naszych rodaków, kiedy się o tym dowiedzieli. Ile radości dał im fakt, że kończy się era komunistycznych zabójców spod ciemnej gwiazdy. Wyobrażacie to sobie? Ja nie potrafię – takie to musiały być pięknie abstrakcyjne czasy.

A okres to był przecież niezwykle tajemniczy i zawiły. Kto tak naprawdę doprowadził do upadku muru? Gorbaczow, który stał się teraz nie lada dostojnikiem odbywającym regularne pielgrzymki na zachód? Margaret Thatcher? A może Francuzi? Patrząc na ostatnie doniesienia z archiwów – raczej nie. Ronald Reagan i determinacja Amerykanów, która wykończyła ledwo funkcjonującą gospodarkę ZSRR? Ten wariant jest chyba najbardziej prawdopodobny. Może jednak jest tak, że to zasługa zwykłych Europejczyków? Prawdopodobne? Chciałbym tak sądzić i – uwierzcie mi – staram się.

W gruncie rzeczy to ja nie o tym… Zaintrygował mnie sondaż przeprowadzony przez Gfk Polonia na zlecenie „Rzeczpospolitej”. Według niego Polacy dopatrują się największego zagrożenia dla niepodległości naszego kraju w… Unii Europejskiej (a dokładniej w przejmowaniu przez nią uprawnień polskich władz). W taki sposób odpowiedziało aż 73% ankietowanych. Sprawa niebywała, bo dotychczas naszych rodaków można było określać mianem euroentuzjastów. Widać, że po orzeczeniu Europejskiego Trybunału Praw Człowieka w Strasburgu, który sprzeciwił się wieszaniu krzyży w szkołach, Polacy zmienili nieco percepcję. Traktat Lizboński też przecież zrobił swoje. Ciekaw jestem w takiej sytuacji wyników sondażu, w którym zapytałoby się Polaków o ich stosunek do samej UE.  Domniemywam, że nie czekałyby na nas takie same wyniki, jak w tej ostatniej o „zagrożeniach dla niepodległości”. Jak to możliwe, skoro według znamienitej większości tracimy wolność? W szczególności, że rzekomo 90% naszych rodaków jest w stanie oddać za ojczyznę życie. Wyraźnie widać w naszym toku rozumowania sprzeczność…

Na koniec coś bardziej optymistycznie nastrajającego – Festiwal Filmów Rosyjskich „Sputnik”. Niezwykła okazja do obejrzenia dzieł Andrieja Tarkowskiego – wybitnego rosyjskiego reżysera. Ja osobiście wybieram na się na trzy: „Stalker”, „Andriej Rublow”,” Zwierciadło”.

Czas trwania: 6.11-16.11.2009

you go in and buy a ticket and slowly make your way through the crowds to find your seat and then after the
pre-game show, the football game commences. and the competition is on.

after sputnik was the first satellite to orbit space, america and other countries felt the urgent need to follow after.
not because the sputnik inspired them, but because the russian satellite spurred something on that most countries
felt the need to prove the rest of the world that they are that much better. competition.

our lives our filled with this need to prove ourselves. with this need to let others know that we are better then them or that we have what it takes. if within the conversation of spirituality, there are nuances of competition that find their way into conversations. such as: “what church do you go to?” (sometimes asking what denomination; there is an almost presumption that there are better or worse denominations out there to choose from) or whether you are a christian or not, to name a couple of examples.

the idea of loving one another or the “other” isn’t about whether they have experienced Jesus, as important as that may be, our competitive spirit should never lead us to get to know others. we should get to know people, period. no intentions. no philosophies. being honest and authentic and real. love by nature is a virtue without the need to be urgent or competitive or manipulative.

so, is competition ever good? can it be? yes. if it leads us to become the best us that we have to offer to the world. how do we know the difference? i think a good place to start is to ask what reactions arrive out of the competition we are a part of. if they create anger. it might be time to reassess why you are a part of whatever you are a part of. if competitiveness brings out good traits, then pick wisely what you do, and it might be important to ask why you are doing it as well. this could be a good place to start.

we must be weary when competition draws us from disconnecting with people. the point of humanity is to connect with one another. to participate in the global community. but, we must weary of the natures that evolve out of competition, for the safety of humanity.

Und zwar auf Sputnik.
Die waren nämlich in der Mensa an unserer Uni. In Jena herrscht momentan totales Wohnungschaos. Die Uni hat dieses Semester 5000 neue Studenten immatrikuliert (hört sich schlimm an, heißt aber nur, dass 5000 neue Gesichter über den Campus laufen), und leider wurde nicht daran gedacht, dass Jena in ganz Deutschland neben München den zweit geringsten Wohnungsleerstand hat.
Also haben natürlich nicht alle neuen Studenten eine Wohnung in Los Jenas bekommen.

Und deswegen wollte Radio Sputnik einige Studenten dazu befragen.
Der Manu und ich waren zufällig nun grad zum Essen in der Mensa, und da wollten wir natürlich auch ordentlich Kulis von Radio Sputnik abstauben (Wir haben versucht sie ganz lang mit Mathe-pseudo-intellektuellem-Zeugs vollzuquatschen, doch sie waren imun).
Resultat war, dass wir uns zu einem Live-Interview im Radio hinreißen liesen. (Natürlich waren wir voll lässig)

Moderator: “Ich habe gerade den besten Satz über das Mathematikstudium gehört: Mathematik ist interessant, aber abartig. Und von wem könnte dieses Zitat stammen, wenn nicht von zwei Mathestudenten, nämlich der Manu und der Cauti.”
Ma&C: “Tach auch.”

Mo: “In Jena ist ja grad voll der krasse Wohnungsleerstand. Wie habt ihr denn in eurer WG das Zimmer vergeben, Cauti?”
C: “Wir haben den von mir selbst konzipierten Smiley-Test durchgeführt.”

Mo: “Ja absolut. Wie geht denn der Smiley-Test?”
C: “Die Aufgabe war, neben Name und Adresse, den schönsten Smiley wo gibbet auf einen Notizzettel zu kritzeln.”

Mo:”Wow indeed. Und wer hat das Zimmer dann bekommen?”
C: “Es waren sogar n+1 für n=1 Zimmer. Und zwei Mädels haben diese bekommen.”

Mo:”Ja warum wundert mich das jetzt gar nicht?”
C:”Weiß nich? Warum?”

Mo:”Und wie war das bei dir, der Manu? Wie viele musstet ihr euch anschauen, ehe ihr euch entschieden hattet?”
Ma:”n <= 10″

Mo:”Und das wurde wurde dann natürlich nach Sauberkeit und Anstandt ausgewählt, und nicht nach anderen Eigenschaften?”
Ma:”Eigenwerten? Hä?”

Mo:”Ihr seid ja beide, wie die Mädels wohl sagen würden, richtige Schnuckelchen. Seid ihr beide denn noch zu haben?”
C&Ma unisono: “Nö.”

Mo:”Das tut mir leid für die Frauen, aber vielleicht tanzt ihr ja zu solcher Musik auch gern.”

Hier spielte der Mo Musik ein. Also sowas was für ihn Musik war. Für uns nich, wir hören Musik. Also für uns. Für ihn nicht.
Er fragte, ob wir zu solch Musik auch tanzen würden. Wir antworteteten diplomatisch “Fallunterscheidung”, aber wie ein guter Moderator nunmal so ist, ließ er sich davon nicht abbringen.

Dann waren wir erlöst, ein Lächeln spielte uns um die Lippen und wir gingen essen. Und wir waren ganz cool…

The invention of the steam engine was critical to the invention of the modern railroad and trains. In 1803, a man named Samuel Homfray decided to fund the development of a steam-powered vehicle to replace the horse-drawn carts on the tramways. Richard Trevithick (1771-1833) built that vehicle, the first steam engine tramway locomotive. On February 22, 1804, the locomotive hauled a load of 10 tons of iron, 70 men and five extra wagons the 9 miles between the ironworks at Pen-y-Darron in the town of Merthyr Tydfil, Wales to the bottom of the valley called Abercynnon. It took about two hours.

The telegraph had been invented in 1832 by Samuel F. B. Morse

Charles H. Durgin was named the city’s first Federal postmaster in 1846, the year the state government was inaugurated following annexation. At that time, mail was carried primarily by stagecoach or by rider on horseback, and most mail centers were located in Central, South, and East Texas. Of these, Houston was probably the busiest and most important.

The telephone was invented in March of 1876. The famous incident in which Alexander Graham Bell spilled acid on himself and called out to his assistant, Watson, not realizing his voice was being carried over the telephone was on March 10.

The first working television was invented by John Logie Baird of Helensburgh, Scotland in 1925.

Dr Martin Cooper, a former general manager for the systems division at Motorola, is considered the inventor of the first modern portable handset. Cooper made the first call on a portable cell phone in April 1973. He made the call to his rival, Joel Engel, Bell Labs head of research

The development of what we now call the Internet started in 1957 when the Soviet Union launched Sputnik 1, the first satellite, beating the United States into space. The powers behind the American military at the time became highly alarmed as this meant that the USSR could theoretically launch bombs into space, and then drop them anywhere on earth. In 1958 the concerns of people in the US military triggered the creation of the Defence Advanced Research Projects Agency (DARPA).

All of these thing have changed the way the world communicated and effected the global economy. The big question would be how with Social Networking or will social networking have the same effect.  Here is are some interesting things.

1. This is the first time in history that we can see what events are happening around the globe in realtime (  No government or political  intervention).

2. We can spend the whole day without speaking a word and function in society as  an internet guru, stock trader and many more

3.  Any Person can be the paparazzi ( cell Phone with camera and video)

4.   We have the ability to be a monetarily paperless society

The list could go on. I wont get started on my max headroom theory.  The big question for me is are we nearing global peace out of necessity or the fact that people can put you on the 6:00pm news with the click of a cell phone.  If we are going to be better communicator wouldn’t it stand to reason that we would need to actually speak to each other. People seem to be replacing the are to conversation with a quick  twit or tweet. It is amazing how people can actually sit next to each other and text for hour and not say a word.  I could understand if people had telepathic abilities, but the o boy would the world be a mess.

So let me know your thoughts  or opinion  on this subject:

Guru out -

BROOKLYN EVENT….COME OUT AND SUPPORT.

Horse Meat Disco – Der Mix Sputnik

Mirror

Kai Diekmanns Blog

Damit hätte vermutlich niemand gerechnet: Der BILD-Chefredakteur Kai Diekmann ist unter die Blogger gegangen. Kai Diekmann neben Markus Beckedahl und Stefan Niggemeier – eine tolle Vorstellung. Endlich kommt mal Schwung in die elitäre Blogosphäre ,die sich selbst viel zu wichtig nimmt. Schaut man sich die Seiten von Diekmann an, dann hat man leicht das Gefühl,

da hat einer eine Menge Dampf unter dem Kessel der endlich mal raus muss. Vielleicht ist das Projekt Blog deshalb fürs erste auf 100 Tage beschränkt. Wer jetzt dachte, Diekmann sitzt selbst am Laptop und opfert seine kostbare Zeit, der irrt. Ich kann an dieser Stelle die taz beruhigen, Kai Diekmann lässt bloggen. Dafür hat er seine Sekretärinnen. Der Chef diktiert und die “Tippsen” tippen. Am besten finde ich die Rubrik “Mein Fanclub” unter der Diekmann seine schärfsten Kritiker in Bild, Video und Text zu Wort kommen lässt. Eins kann man dem BILD-Chef nicht vorwerfen: Zu ernst nimmt er sich nicht.

Für die Sendung SPUTNIK Update um Sechs habe ich mit Kai Diekmann telefoniert und ihn zum Blog befragt. Die erste Hälfte des ungeschnittenen Interviews gibt es hier:

Nachtrag am 28.10.2009

Der Diekmann-Blog hat zu heftigen Reaktionen in der Internetgemeinde geführt.

BILDblog-Betreiber Stefan Niggemeier (Quelle:WDR)

Besonders Diekmanns Aussage, den wahren BILDblog zu betreiben, hat beim Bildblog-Betreiber Stefan Niggemeier für Gelächter gesorgt. Ich habe mit Niggemeier gesprochen, das Interview gibt es hier.

taz-Chefin Ines Pohl (Quelle:WDR)

Aber auch Diekmanns Kollegen nehmen seine  Netzaktivitäten nicht ernst. Die Chefredakteurin der taz, Ines Pohl, freut sich eher über Werbung in eigener Sache. Das Interview mit Ines Pohl gibt es hier.

Nachtrag vom 31.10.2009

Ein paar Tage hat es schon gedauert, bis Kai Diekmann auf das Interview mit Frau Pohl reagiert hat. Gegenargumente zu recherchieren dauert ja auch eine Weile.

For Immediate Release
10/22/09

FOR FURTHER INFORMATION CONTACT: Jim Brazell, jim.brazell@ventureramp.com

Boston, Chicago, San Antonio and Rio Grande Valley, TX: US education and innovation leaders call for emphasis on vocational education as an answer to Obama’s “21st Century Sputnik” to enhance American innovation and financial recovery.

 For immediate release, Thursday, October 22, 2009—When President Barack Obama and the President’s Council of Advisors on Science and Technology (PCAST) meet in Washington, D.C. this week on issues related to science, technology, engineering and mathematics education (STEM) and global innovation, two of San Antonio’s best minds will weigh in with a radical suggestion-focus on vocational education plus traditional academics and the arts. Jim Brazell, a consultant to the, Innovation, Creativity and Capital Institute, University of Texas Austin and Dr. Francis X. Kane, President, Schriever Institute (USAF, Col., ret.) are confirmed to be heard by the committee during the public comments. Both will provide written comments related to the importance of the arts, traditional academics and career and technical education (CTE) in responding to the 21^st century Sputnik—the economic crisis and global trends in demography and technology.

On Feb. 19, 1957 General Bernard A. Schriever set the stage when he provided a similar warning in his famous space speech just before the launch of Sputnik. Brazell and Kane made a stir with a similar announcement prior to the October 2009 financial crash titled the “Bellwether Sounds” which was published by the National School Boards Association Electronic School publication in August 2008 (http://www.nsba.org/SecondaryMenu/TLN/UsefulInformation/STEMInformationandResources/JimBrazell.aspx).

In April, 2009, President Obama framed his speech to the National Academies of Science using Sputnik as a symbol and call to American action and collaboration to face global opportunities and challenges. In that same speech, he committed three percent of gross domestic product to fuel science and technology research, development, commercialization and education. According to Dr. Kane, “Similar to President Obama, President Eisenhower, after the launch of Sputnik, faced rising global tensions, a critical time window and very low tolerance for failure.” PCAST letter contributor, Dr. David Thornburg of the Chicago-based Thornburg Center for Professional Development adds, “Eisenhower discovered the M.I.T. Physical Sciences Study Committee (PSSC) who had created and proven new curricula for science and physics on a small scale. The PSSC curricula allowed the U.S. to disseminate and scale up education reform-answering the call for innovation while managing risk of failure.”

Brazell points out, “the modern equivalent of the curricula chosen by Eisenhower is Tech Prep, Career Pathways and Career and Technical Education  (CTE)—modern vocational education.” Debra Amidon, Innovation, Creativity and Capital, Research Fellow, and another contributor adds, “Today, we live in a knowledge-innovation society and America’s youth need to be prepared for the complexity of the modern world by integrating knowledge and action. In other words, preparing students with rote learning and memorization has an inverse relationship to our need to put knowledge into action—to create, innovate, lead and enhance public discourse.”

Patricia Bubb, from the Rio Grande Valley Tech Prep Consortium also contributed to the PCAST letter and explains, “Modern vocational education is a calling to one’s passions and an alignment to the problems and opportunities of the world. Tech Prep students in the Rio Grande Valley graduate high school and attend colleges and universities at higher rates than general academic students in the State of Texas. Tech Prep works and it does not sacrifice the importance of American ideals of preserving and perpetuating freedom, public discourse, creativity and learning beyond work preparation. Tech Prep integrates all of this into modern vocational practice.”

According to the PCAST letter from Brazell and his collaborators, “The irony of our time in history is that Tech Prep, Career Pathways, and modern vocational education, provide the innovation PCAST is seeking—increasing student attendance, graduation, and matriculation to colleges and universities. Tech Prep defined as a full academic load of classes, plus career and technical education courses, plus college courses provides the modern definition of a well rounded student.” Brazell concludes, “This is a cornerstone solution to the American and global financial crisis—we need to put knowledge into action in order to create new jobs and ultimately new opportunities for history which transcend the politics and institutions of the industrial era—to create what is next!”

The letter to be read to PCAST and detailed comments can be found online at http://www.ventureramp.com/downloads/PCAST/PCAST_Brazell_Comments.doc.

About PCAST

PCAST and the October 22-23, 2009 Science, Technology, Engineering and Mathematics (STEM) Meeting

 On April 27, 2009, President Obama announced the President’s Council of Advisors on Science and Technology (PCAST). PCAST is an advisory group of the nation’s leading scientists and engineers who directly advise the President and the Executive Office of the President. PCAST makes policy recommendations in the many areas where understanding of science, technology, and innovation is key to strengthening our economy and forming policy that works for the American people. PCAST is administered by the Office of Science and Technology Policy (OSTP). PCAST Web Site http://www.ostp.gov/cs/pcast (Video Broadcast of Meeting is available free online), PCAST STEM Meeting Agenda Oct 22-23, 2009 http://www.ostp.gov/galleries/PCAST/Public%20Agenda%20as%20of%20October20%202009.pdf, PCAST Federal Registrar Announcement of STEM Meeting http://www.ostp.gov/galleries/PCAST/Federal%20Register%20Printed%20Notice.pdf

 About The Author and Contributors

Jim Brazell, Consultant, Innovation Creativity and Capital Institute (IC2), University of Texas and the Schriever Institute, San Antonio, Texas. Brazell is a consultant, speaker and American innovator. His work includes consulting to the Schriever Institute on proposals related to human performance and learning systems to support the Mars Mission. He has also consulted with the Innovation, Creativity and Capital Institute, University of Texas Austin for the past five years including designing video games for training as part of University XXI, performing international technology commercialization and strategy for the University Technology Enterprise Network (UTEN) in service to the government of Portugal, authoring emerging technology studies for the Texas State Technical College System and studying global technopoleis who merge technology, engineering, arts, mathematics and science (TEAMS) to define a new generation of high technology regions (Transdisciplinary Places) throughout the world.

Contributirs 

Dr. Francis X. Kane (USAF, Col. ret.), President, The Schriever Institute. Dr. Francis X. Kane is the military father of the global positioning system (GPS) and a member of the U.S. Air Force Project Forecast—the long range technology forecast that informed decisions related to the Strategic Technological War as the U.S. faced the Soviets in the race for space superiority and ultimately the technologies that redefined the economic landscape of the world after World War II.

 Patricia G. (Pat) Bubb, Executive Director, Tech Prep of the Rio Grande Valley, Inc. Patricia Bubb is the director of the Rio Grande TECH PREP Consortium. Patricia is a TECH PREP leader who has forged a model relationship among workforce, education, economic development and industry partners in the Texas Rio Grande Valley bordering Mexico. Her TECH PREP students outperform the State’s general academic and Career and Technical Education students proving that the unification of Liberal Arts, Fine Arts and Career and Technical Education is greater than the sum of its parts.

Debra M. Amidon, founder and CEO of Entovation International Ltd., is considered an architect of the Knowledge Economy. As a Senior Research Fellow, IC² Institute, she first published  concepts such as “Intellectual Capital” and “Knowledge-Innovation” in the 1980’s. Author of The Innovation SuperHighway, Debra is a global actor who is redefining the measures of innovation in global economic practice from metrics based on competition to metrics based on collaboration – en route to the impending Millennium Bretton Woods. Her Entovation Network of 188 across 67 countries represents some of the world’s global knowledge innovators. These leaders are part of the world’s research parks, technology incubators, government agencies, and practicing innovation agents working to connect knowledge and action to create positive social and economic change for the world.

 Dr. David Thornburg, Founder, Thornburg Center for Professional Development and the Thornburg Center for Space Exploration. David is the founder and director of the Thornburg Center for Professional Development and the co–founder of the Thornburg Center for Space Exploration. He is an award-winning futurist, author and consultant whose clients range from school boards to the US Office of Science and Technology Policy. David is a 27 year leader in the art and practice of teaching through project- and inquiry-based learning. His educational philosophy is based on the idea that students learn best when they construct knowledge through action and engagement with peers and the world. These techniques are now recognized by emerging research into how humans learn—by doing and by playing. Prior to his involvement with education, David was a Principal Scientist and one of the first employees of the famed Xerox Palo Alto Research Center (PARC).

 Dr. Murat Tanik, Stan and Bonnie Gatchel and the Systems Design and Process Science (SDPS) community. Murat, Bonnie and Stan are members of the Transdisciplinary academic community who have worked for over two decades to align research and practice to worldly challenges and opportunities through higher education and civil engagement. SDPS is concerned with complex adaptive systems and emergent mathematics in the fields of chaos theory, artificial intelligence and related techniques. It is the vision of this Society to be a catalyst for change, enabling the discovery of new approaches that lead to alternative solutions for the increasingly complex problems that face civilization.

General Bernard A. Schriever’s Famous 1957 Space and Mars Speech
(February 19, 1957)

1957 Space Superiority and Mars Speech- Maj. Gen. Bernard A. Schriever, Commander, Western Development Division, Air Research and Development Command, Address to Astronautics Symposium, Air Force Office of Scientific Research, San Diego, Feb. 19, 1957

A word is necessary on the relationship between military need and scientific feasibility in space technology. In the long haul our safety as a nation may depend upon our achieving ’space superiority’. Several decades from now the important battles may not be sea battles or air battles, but space battles, and we should be spending a certain fraction of our national resources to insure that we do not lag in obtaining space supremacy. Besides the direct military importance of space, our prestige as world leaders might well dictate that we undertake lunar expeditions and even interplanetary flight when the appropriate technological advances have been made and the time is ripe. Thus it is indeed fortunate that the technological advances required in support of military objectives can, in large part, directly support these more speculative space ventures even though in addition, it will be necessary to extend the navigational program and the space medicine program characteristic of this type of sustained flight.

Now, where does all this lead? My thought is that the evolution of space vehicles will be a gradual stepartificial earth satellites and then perhaps unmanned exploratory flights to the Moon or Mars.

-by-step process, with the first step beyond ballistic missiles being unmanned, better understanding of conditions to be encountered in space, but will lead to a better understanding of our own planet. Weather reconnaissance can be accomplished in a more effective manner. This will lead to a better understanding of the movements of polar air masses  and the course of jet streams and will permit improved long range weather forecasts and improved aircraft and missile operations. A better understanding of the earth’s magnetic field will lead to better radio communications, more reliable navigation instruments, and perhaps new ideas for propulsive devices. Refined data on the earth’s gravitational effects will lead to improved guidance. Much remains to be known about cosmic rays. Unmanned satellites will be the means for obtaining this information.

I have described some of the benefits to be derived from our early ventures into space, and the contributions the ICBM program is making in this direction.

Payload capability of a future satellite could be in the order of hundreds or even a thousand pounds. Such payload would permit more instrumentation and many varied types of space experiments.

Vehicles with additional complications could be made to have the ability to return intact from space. But without fundamental extension the environment during flight would not be proper for a human passenger. Therefore, manned space flight cannot be attempted, with such apparatus, but many of the associated physiological questions can be answered by experiments withanimals. We may, in fact, be able to fill nearly all of the gaps in our knowledge which are now holding back the design of manned spacecraft.

Given vehicles with these capabilities, still another avenue for a scientific achievement is immediately opened. With additional rocket thrust a lunar research vehicle may be possible. In view of the small additional cost of such an experiment, it seems certain that someday it will be tried.

In conclusion, we see that the ICBM program, through the technology it is fostering, the facilities that have been established, the industrial teams being developed and the vehicles themselves, is providing the key to the further development of space flight. Many fascinating new horizons are sure to open within the next decade as a direct result.

Sputnik Launched- Goals include space exploriation & space age weapons
(October 4, 1957)

Historic Video on You Tube

Sputnik beeps overhead, Americans in awe, including a young

Sputnik, 1st Space Satellite Launched by Soviets 1957/10/7          

First Satellite Sputnik Launched 50 Years Ago – VOA Story